Email:
Office@redstone.ru
Рабочие часы
ПН-ПТ: с 09.00 - 18.00
Если читали когда-нибудь блог Евгения Касперского, наверняка первый вопрос был: как?! Как основатель и СЕО находит в графике время на бесконечные путешествия и при этом не выпадает из управления? Короткий ответ: он много работает — просто его работа устроена иначе, чем мы привыкли это представлять.
«Девять кругосветок, десятую всё никак не добью»
Если вам кажется, что вы много летаете, посмотрите на производственный календарь Евгения Касперского. Рекордная командировка заняла два месяца, маршрут — мечта тревел‑блогера: Москва, Торонто, Сиэтл, Мехико, Сан‑Паулу, Буэнос‑Айрес, Сантьяго, Сидней, Токио, Москва.
«Бывали годы, когда у меня было больше ста перелётов за год. Я даже какое-то время не был налоговым резидентом России и платил 30% налогов», — делится Касперский.
Командировки часто превращаются в Воркейшен — от английского work (работа) + vacation (отпуск). Это про умение сочетать командировки и отдых, и совмещение рабочих задач с переключением внимания.: летишь через полмира ради партнёров и клиентов, а по дороге успеваешь покорить перевал в Андах, подобраться к извергающемуся вулкану или пропасть на пару недель в зимней Якутии.
Слайдер: Касперский: 108 стран
В багаже бизнесмена 108 стран, оба земных полюса, Курилы, Оймякон, Северный Ледовитый океан и ещё десятки точек, где мало кто бывал, — и немногие стремятся. Всё это задокументировано в блоге, которому больше десяти лет. Один из частых вопросов Евгению: вы сами его пишете?
«Пишу тексты сам, конечно. Бывают единичные случаи, когда я накидываю тезисы и кто‑то их дописывает, но это в основном продуктовые и технические анонсы. Моя мама дважды пыталась поступить на журфак МГУ, не смогла. Я, видимо, за неё отдуваюсь», — смеётся Евгений.
Ещё один частый вопрос: как бороться с джетлагом. Волшебного рецепта нет: высыпаться и стараться держать лицо. Первое звучит как фантастика, второе приходит с опытом.
Фото: генерация
Любовь к путешествиям — из нелюбви к очередям
«Вот эта любовь к путешествиям — она всегда была? Или привили родители, школа» — вопрос возник из любопытства, даже не планировали включать его в материал.
«Не поверите, — говорит Евгений. — Любовь к путешествиям пришла в конце 90‑х, когда стало много обязательных командировок на переговоры с партнёрами. Тогда паспортный контроль в аэропорту Шереметьево занимал 2–3 часа, не меньше. Духота, толпы. Меня очень утомляли эти очереди. Раз уж вылетел из страны, надо продлить поездку и взять от неё максимум».
Со временем появилось правило: летишь куда‑то через полмира — в Бразилию, в Австралию, в Латинскую Америку, — возьми несколько дней и посмотри, что есть вокруг.
Так в маршрутах появились, например, Анды, перевалы на высоте под четыре тысячи метров и портовые городки вроде Вальпараисо в Чили.
«Вы ничего не боитесь?» — «Боюсь»
Весной 2013 года на Камчатке началось извержение вулкана Толбачик. Лента новостей заполнилась фотографиями лавовых фонтанов — и Евгений решил, что надо ехать.
«Мы летели на день, просто посмотреть, погулять, — вспоминает он. — В результате застряли дня на четыре: погоды не было. На Камчатке есть правило: летишь на день — запасов бери на неделю. Так что мы были готовы. Лагерь стоял меньше чем в километре от активной воронки!»
На уточнение, насколько это безопасно, он только ухмыляется: «Опасно».
Самый жёсткий камчатский эпизод случился позже, в 2021‑м. Прогулка по долине реки быстро превратилась в историю про то, как ручейки с ледников внезапно становятся взрослой стихией.
Группа шла по маршруту вокруг Ключевской группы вулканов. Утром переправились через мелкий ручей, но через пару километров упёрлись в широкую промоину: поток грязи был уже непроходимым. Пришлось возвращаться к предыдущему ручью — на поляну, куда на следующий день за группой должен был прилететь вертолёт. И там «безобидный» ручеёк сорвало в настоящий сель, который прошёл по поляне в несколько волн.
«Сель — это поток грязи такой силы, что тащит камни; гудит, как мотор, и земля дрожит. Жуть».
Слайдер: Касперский: сель на Камчатке
По его словам, в какой‑то момент стало понятно, что группа фактически зажата между двумя потоками и ждать остаётся только вертолёт и погоду. Наутро всё выглядело почти нормально — будто этого аттракциона вообще не было.
На вопрос: «Вы ничего не боитесь?» — он отвечает без позы: «Боюсь».
Опасных сюжетов в его биографии набирается много: автопробег Магадан — Якутск — Москва (12 тысяч километров по зимникам, Оймякон с −60 °C и дороги, где любая поломка может стоить слишком дорого), полярные экспедиции (дрейфующие льдины вокруг Северного полюса, вертолёты, которые не летают в туман, и Антарктида с проливом Дрейка).
При этом он описывает свои приключения не через героику и преодоление, а через ощущения: «Зимняя Якутия, минус 50, красотища, белый мир».
Бизнес, который работает, пока хозяин в тундре
Со стороны график Касперского выглядит как бесконечный роуд-муви: Камчатка, Алтай, кругосветка за кругосветкой. Но по его словам, это не побег от работы, а другая её конфигурация. Операционкой он давно не занимается: за годы изменились масштаб компании и роль основателя. На старте было много ручного управления, затем команды научились работать без ежедневного присутствия руководителя.
«Мне сейчас много работать не надо, — спокойно констатирует Касперский. — Операционным управлением я не занимаюсь. Я проверяю, смотрю, что происходит, отслеживаю отдельные вещи, но ежедневных собраний у меня нет. В основном поездки, конференции, встречи с партнёрами и клиентами».
Слайдер: Касперский: роуд-муви
Свои принципы он формулирует как делегирование с высоким порогом доверия: «Я никогда не занимался операционкой. Брал людей, смотрел, кто лучше, и говорил: работайте как хотите. Так что я ищу правильных людей и даю им свободу. Не мешаю работать».
Доверие, правда, не без условий. Касперский называет жёсткое правило: «Никто не совершает трёх одинаковых ошибок. После второй надо прощаться с человеком. Иначе я должен постоянно за ним проверять, а я этого не хочу». В такой логике его роль — нанимать, задавать рамки и контролировать ключевые точки, а не вести руками каждый процесс: «Сейчас продукты выпускаются в компании уже без меня, всё само идёт».
Границу между «контролировать» и «не влезать» он объясняет просто, как личный регламент: «Господи, дай мне возможность делать то, что я могу, не делать того, что не могу, и мудрость отличить одно от другого».
Сегодня Касперский может позволить себе уехать хоть на месяц и описывает такие поездки не как «отпуск мечты», а как способ переключиться.
«Когда ты попадаешь в другой мир, совершенно оторванный от офиса, — это супер. Возвращаешься — голова чистая», — объясняет Евгений.
Фото: генерация
Практические рекомендации по управленческим решениям от Евгения Касперского
Этот текст легко прочитать как сказку про человека, который всё успевает. Но в разговоре с Касперским это звучит более приземлённо: путешествия — не отдельная жизнь, а часть рабочего графика.
Если перевести это на язык управленческих решений, получается довольно простая конструкция:
- Разделить «управляю» и «делаю руками». Касперский говорит, что операционные задачи у него давно не в фокусе: он смотрит на картину целиком и проверяет лишь отдельные ключевые моменты.
- Делегировать, но не путать доверие с отсутствием правил. Он сам задаёт границы через принцип «три одинаковые ошибки» — иначе руководитель неизбежно скатывается в микроменеджмент.
- Уменьшить необходимость обязательного присутствия. Часть коммуникаций спокойно живёт в онлайне и не требует постоянного очного присутствия.
- Использовать длинные поездки как переключение. Евгений описывает это как перезагрузку: пара недель без связи позволяют посмотреть на работу через другую оптику.
В этой истории путешествия выглядят скорее следствием. Есть управленческая модель, где основатель не завязан на ежедневные созвоны и ручное управление, — и уже на этом фоне появляются Камчатка на месяц и «Москва — Торонто — Сидней — Москва» как рабочий маршрут.
